Откуда взялись сибиряки
Откуда взялись сибиряки

Екатерина Волосомоева, snob.ru

Откуда взялись сибиряки

Как один краеведческий музей решил развенчать миф о Сибири

Фото: Анастасия Замятина
Фото: Анастасия Замятина

Вольные

«У сибиряков есть стереотип, что все мы здесь — потомки ссыльных, потому что Сибирь — то место, куда всегда ссылали», — говорит Святослав Перехожев. Три года назад он стал директором Томского областного краеведческого музея – типичного заведения, какие существуют в каждом российском городе, с чучелами животных, орудиями каменного века, утварью из крестьянской избы. Новый директор, по профессии инженер-проектировщик, много лет работал маркетологом, потом стал бизнесменом, и не имел никакого отношения к учреждениям культуры — до тех пор, пока не выиграл конкурс на вакансию директора музея. С этого момента жизнь музея резко изменилась. Последний проект «Сибиряки вольные и невольные» претендует и на изменение жизни горожан: он посвящен истории заселения Сибири и Томска.

Фото: Анастасия Замятина
Фото: Анастасия Замятина
Святослав Перехожев, директор музея

Когда музей начал собирать материалы — воспоминания и семейные легенды томичей — выяснилось, что мифы о Сибири есть не только у москвичей или европейцев, но и у самих сибиряков. Большинство из них считает, что их семьи насильственно были сосланы в Сибирь во время раскулачивания и коллективизации. Однако музейное исследование показало, что около половины жителей Томска — потомки вольных переселенцев, которые переехали в Сибирь в начале прошлого века. По собственному желанию, в ходе Столыпинской реформы.

Посреди зала стоит большой «столыпинский вагон» — обычный товарный вагон с несколькими скамейками, приспособленный для перевозки людей и рассчитанный на одну-две семьи. В таких вагонах крестьяне переезжали на восток, в Сибирь, в поисках свободных земель, которых отчаянно не хватало на западе после отмены крепостного права. Реформа была призвана стимулировать миграцию: в Сибири крестьянам выделяли участки почти в четыре раза больше, чем в других областях; власти должны были организовать транспорт и минимальную инфраструктуру в поселениях. В начале XX века переселения стали массовыми.

Фото: Анастасия Замятина
Фото: Анастасия Замятина
Экспозиция столыпинский вагон

Правда, в советские годы столыпинскую реформу было принято ругать, и с тех пор другая информация по ее поводу звучала редко. Поэтому о реформе большинство сибиряков ничего хорошего не думают. «Мне не раз приходилось сталкиваться с мнением, что людей обманули, пообещали им землю, счастье, булки на деревьях, а в итоге все разорились, вернулись обратно», — рассказывает научный сотрудник музея и соавтор проекта Татьяна Назаренко и ссылается на стереотип из советских школьных учебников.

Статистика показывает, что во время столыпинской реформы разорились и вернулись обратно около 15% поселенцев. Остальные стали сибиряками, и их уровень жизни был заметно выше среднего уровня по России. В регионе начали развиваться сельское хозяйство, торговля и экономика, население области увеличилось вдвое, почти догнав самую крупную Киевскую губернию. Разумеется, это не значит, что переселение было простым: поселенцы жили в землянках посреди тайги, обрабатывали землю в не самых благоприятных для этого природных условиях, в непривычном для себя климате.

Фото: Анастасия Замятина
Фото: Анастасия Замятина

Для того, чтобы понять природу мифа о переселенцах, нельзя обойти и тот факт, что через 30 лет, в годы «великого перелома» и сталинских репрессий, в Сибирь насильственно увозили ссыльных — в точно таких же вагонах, но уже по 40 человек в каждом. Именно тогда понятие «столыпинский вагон» стало ассоциироваться со страшным вагонзаком, в котором умирали тысячи раскулаченных.

Томичи часто путают вольное переселение со спецпереселением: музейщикам многие хранители семейных архивов и легенд рассказывали, что их предков раскулачили, сослали и дали им участок земли, на котором они построили дом. Но ссыльным никаких земель не давали, а если давали — значит, переселенцы были вольными. Путаница возникла из-за того, что во многих семьях история вольных переселенцев и ссыльных перемешалась: вольных в годы раскулачивания и коллективизации тоже репрессировали.

Невольные

Фото: Анастасия Замятина
Фото: Анастасия Замятина
Татьяна Назаренко, научный сотрудник музея

«Все началось с кладбища. Этот человек загадал мне настоящую загадку, — Татьяна Назаренко показывает фотографию могильного памятника, на который она случайно наткнулась во время похода. — Самый разгар войны, а в глубоком тылу почему-то похоронен военный с маленькой девочкой. Я решила выяснить, что с ними случилось». Первым делом выяснилось, что найденная Назаренко могила была когда-то пустой — памятник был установлен вдовой Михаила Королькова в 1943 году после того, как она получила сообщение, что он пропал без вести. Затем Татьяна узнала, что полученное вдовой сообщение было ложным — в 1943 году Михаил Корольков был жив и продолжал воевать. Позже он действительно погиб, а вдова так и не узнала об ошибке. В 1944 году могила перестала пустовать: в результате врачебной ошибки умерла дочь Корольковых.

Фото: Анастасия Замятина
Фото: Анастасия Замятина
Сундук переселенца

С тех пор Татьяна Назаренко собирает семейные истории вольных переселенцев. Типичную для Сибири историю ей рассказал томич Геннадий Березовский. Его предки приехали в Сибирь в 1900 году и бабушка родила 12 детей, одного из которых звали Антон. У деда был брат, которого тоже звали Антон. В 1914 году, чтобы не идти в армию, он устроился служить в полицию. А в 1937 году Антону-старшему вспомнили службу в полиции и пришли арестовывать. Но соседи по ошибке указали на дом племянника, Антона-младшего. Его схватили и расстреляли. Потом спохватились, что возраст не тот, вернулись, нашли и расстреляли дядю.

Фото: Анастасия Замятина
Фото: Анастасия Замятина
Экспонат

С 1930-х годов через Томск прошло около полумиллиона ссыльных — примерно столько, сколько сейчас живет в городе. Каждый третий житель Томска — потомок спецпереселенцев. Рабский труд в спецпоселках продолжался до 1956 года, но когда их расформировали, люди не спешили разъезжаться: здесь был налажен быт, а на родине их никто не ждал. Многие поселки, основанные спецпереселенцами, существуют в Томской области и сейчас.

Фото: Анастасия Замятина
Фото: Анастасия Замятина

Прочем, и спецпереселения, по словам Татьяны Назаренко, тоже окружены своими мифами — что количество репрессированных постоянно росло, а сами спецпереселенцы были совсем бесправными. Музей деликатно пытается их развенчать. В экспозиции рассказывается, в частности, о спецпереселенческом колхозе «Прогресс» в Молчановском районе, который вскоре после основания стал передовым хозяйством. И о том влиянии, которое такого рода хозяйства оказывали на экономику края.«Количество спецпереселенцев не только росло — определенный процент ссыльных освобождали, кого-то отправляли на учебу, — рассказывает Татьяна. — У современного человека есть стереотип, что ссыльных бросали в тайгу с одним топором на четыре семьи, и люди просто замерзали или умирали от голода. Так действительно было, эти случаи остались в народной памяти. Но могло быть и по-другому».

Идейные

Фото: Анастасия Замятина
Фото: Анастасия Замятина

История заселения Сибири началась гораздо раньше Столыпинской реформы и не закончилась с закрытием спецпоселков в 1950-е годы. Она вообще пока не закончилась. В 1920-е, 1960-е, 1970-е, и 1990-е люди продолжали приезжать сюда: одни – из практических соображений, в поисках хорошо оплачиваемой работы и северных надбавок, другие — из романтических, «за туманами» и новой жизнью. Сейчас в Томск, крупный университетский центр Сибири, приезжают учиться и остаются насовсем.

Фото: Анастасия Замятина
Фото: Анастасия Замятина

Директор музея Святослав Перехожев, потомок столыпинских переселенцев, всегда гордился тем, что он сибиряк: «Я родился в Томске, потом уехал в Москву в семь лет, закончил там школу, но вернулся поступать в вуз в Томск. То есть, я сам — тоже вольный переселенец». По данным последней переписи населения, огромное количество людей указывало в анкетах свою национальность как сибиряк. «Сибиряки приехали из совершенно разных мест, тут намешано огромное количество корней, и человеку проще сказать “я сибиряк”, потому что он живет в Сибири, чем перечислять, что бабка была татаркой, кто-то приехал из Тульской губернии, этот прадед тут жил еще с бог знает каких времен, а эти предки вообще поляки, — объясняет Татьяна Назаренко, чьи родители приехали в 1950-е годы строить атомный гигант, город Северск. — Когда в роду у человека одновременно намешаны суоми, цыгане, украинцы и русские, говорит он исключительно по-русски, а внешность у него абсолютно не русская при этом, то кто он? Сибиряк, конечно!»

Фото: Анастасия Замятина
Фото: Анастасия Замятина

Теги: Сибирь, Столыпин, Томск