Музеи, которые нас изменили
Cовременный музей — не синоним мумификации

Мои друзья побывали в Мексике. О, мы знаем Мексику. Мы слыхали об ацтекских пирамидах, мы неравнодушны к бурритос (которые в московском метро долгое время продавали почему-то под видом безымянных блинчиков с анонимной начинкой); наиболее продвинутые среди нас отличают тихуанскую текилу от гвадалахарской. Мы знаем Мексику — в конце концов, мы перевидели множество мексиканских сериалов…

А знаете, что поразило моих друзей в этой чудесной стране более всего? Детский музей «Папалоте» в Мехико. Там можно увидеть, как рождается цыпленок из яйца в инкубаторе. Там можно облачиться в гигантский мыльный пузырь или при помощи тени удерживать на весу сыплющиеся камушки в специальной «теневой комнате». Там можно запустить посредством электролиза настоящую ракету или поиграть ногами на гигантской клавиатуре. То есть сделать однажды то, чего ты никогда не делал (и даже не знал, что это возможно). И всё, буквально всё можно потрогать руками. «Придется еще раз ехать, жить в гостинице возле музея и ходить туда неделю», — написали мои друзья в своем блоге.

Два дня трое англичан и один голландец поведывали нам о том, как преуспеть музею в свободном от государства плавании; как не дрейфовать, а осознанно двигаться от культуры зависимости к культуре возможности; как зарабатывать деньги самим — посредством национальной лотереи ли, примузейных магазинов, ресторанов или отелей (например, замок-музей Боделвидан в графстве Денбишир в Северном Уэльсе давно принимает желающих потусоваться с местными привидениями туристов на постой, ибо лучшее время призраков, как известно, «от заката до рассвета»); как пользоваться «микрофилантропией» и не забывать о партнёрстве, ибо «невозможно стать сильным, если все вокруг тебя слабые»; как заставить людей возвращаться в ваш музей, «ведь возвращаемся мы каждодневно в магазин за хлебом» (необходимо лишь почаще менять витрину)…

Между тем, в Москве, на Винзаводе (места знать надо!) под эгидой Благотворительного фонда Владимира Потанина второй год подряд проходит фестиваль «Музейный гид», на котором представлены уникальные интерактивные проекты. Проекты, победившие в конкурсе Фонда «Меняющийся музей в меняющемся мире». Проекты, рожденные в головах очень странных людей: они искренне верят в то, что современный музей — не синоним мумификации; что стоит приложить толику изобретательности, и в твой музей придут не только сбившиеся в кучу несчастные школьники под чутким классным руководством; что музей может быть и клубом, и местом по-настоящему острых переживаний.

Владимир Кулак из Нижнего Тагила привез уже нашумевшую в его родном городе экспозицию под названием «Солдаты. Soldiers. Soldaten»: участники Второй мировой — впервые без разделения на «свой-чужой» — представлены здесь своими письмами с фронта, озвученными молодыми актерскими голосами.


«Когда я вместе с моим братом Карлом, вскоре павшим под Минском, находился в 1943 году в отпуске на родине, матушка дала мне чётки и наказала мне не забывать о молитвах, когда я буду на русском фронте. С тех пор чётки стали моим талисманом и оберегом в самых жестоких боях на передовой линии… Талисман был всегда со мной, даже когда меня взяли в плен и поместили в лагерь для военнопленных «Рыбинск-259» на севере России. Мне удавалось утаивать чётки от чужих глаз, но однажды, русские их заметили. И тут произошла очень трогательная сцена. Этого я никак не ожидал. Русские затаили дыхание от растроганности и благоговения, а многие даже упали на колени и запричитали: “О, бошими! О, бошими!” — что означало: “О, Господи! О, Господи!” Они непременно хотели прикоснуться к чёткам и подержать их в руках хоть несколько секунд. С того дня они стали лучше относиться ко мне, а также и к другим военнопленным. Наверное, у русских было поначалу совсем другое представление о немцах. Они не думали, что мы тоже молимся. Для них мы были просто фашистами».

      Из воспоминаний Мартина Бухбергера (1922—2009, Австрия)

Главная же изюминка данной экспозиции — двойные фотопортреты, показывающие лица солдат до и после войны. Физиогномический аспект превратился в метафизический: русский, немец, француз, чех, американец, итальянец… спустились в ад и вернулись оттуда — живыми. Что произошло с ними там? Какую цену они заплатили за возвращение домой? Не нужно быть психологом, чтобы заметить дьявольскую разницу: как в лицах побежденных, так и в глазах победителей.

Одним из победителей конкурса «Меняющийся музей в меняющемся мире» фонда Потанина стал проект «Сельский автобус 40-х годов — дорога к музею» Переславского железнодорожного музея. При помощи раритетных машин им удалось организовать настоящий ретроспектакль.

Ольга Локтева и Олег Николаев представили проект под названием «Путешествие в страну людиков», посвященный исчезающему народу, о котором знает далеко не всякий даже в родном для людиков Кондопожском крае Карелии: субэтносу, насчитывающему всего 5000 человек. Данная экспозиция — лучшее подтверждение того, что настоящий музей — это не просто работа однорукого галериста — это труд художника, дизайнера, фотографа, кинематографиста, звукорежиссера, светорежиссера, филолога-фольклориста, а если потребуется — иллюзиониста.


Помимо четырехчастной (по числу людиковских деревень) композиции, здесь построен плетень с записанными на бересте фрагментами карельских рун о кузнеце Ильмойллине; тут же лежит «поющий хомут» — для желающих послушать руны на языке оригинала; запись сделана в 30-е годы прошлого века. Вообще, все вещи на выставке можно слушать, осязать — например, попытаться отгадать назначение висящего предмета из быта людиков, — и даже обонять. А в центре экспозиции — шест, именуемый в народе «стожар», вокруг которого формируется стог (в качестве приятного бонуса — пьянящий запах сена).

«Традиционный человек всегда жил рядом с Осью, — комментирует представленное питерский фольклорист Олег Николаев. — Он не может выживать на периферии — свое место он должен осознавать как Центр. И кочевые племена, разбивая стойбище, устанавливали посредине жердь, которую так и называли — Ось Мира».

Современный музей должен провоцировать. Он должен удивлять, а главное — рассказывать человеку о другом, о том, что «ты не один», считает руководитель музейной программы Фонда Наталья Самойленко. То есть, в конечном счете — учить толерантности.

— …История у нас — это всегда то, что вытащили из пыльного шкафа. Сейчас же… я не знаю… сейчас уже можно писать историю гастарбайтеров в России. Это вот наша современная история…

— Знаешь, у нас же многие темы закрытые… Ну, никто ведь не признается, что двадцать лет у нас здесь трудятся мигранты. Двадцать лет — это часть истории вообще-то, это охрененный срок. А у нас это замалчивают, нас история — только до определенного момента. Например, никак не анализируется путинское правление, его первый срок, грубо говоря. А это уже часть истории.

— То есть появится, допустим, выставка «Быт гастарбайтера»?..

— Если бы этим занимались люди в Историческом музее; это ведь тоже — история Москвы. У них огромное помещение, они могли бы один или два зала посвятить современной истории России. И туда бы пошли.

— А ты бы пошла на «Быт гастарбайтера»?

— Я бы пошла, конечно.

— Ну, общество к этому еще не готово…

Это разговор из документального спектакля Театра DOC «“Проходимцы”, “принужденцы” и “второгодники”», представленного, нет — созданного в ходе Фестиваля «Музейный гид» (авторы — драматург Екатерина Бондаренко и режиссер Талгат Баталов).

«Нам кажется, что Музей может и должен касаться каждого из нас, потому что сегодня мы — носители Истории. И некоторые вытащенные из контекста вещи могут нам сказать гораздо больше о нас самих. Потому что везде, в любом искусстве, мы ищем ответ только на один вопрос: кто мы такие». В этих финальных словах — экстракт всего случившегося действа.

За сорок минут ребята показали пёстрый веер существующих ныне представлений о музеях вообще и российских в частности. От «музей — это кладбище» до пожелания уничтожить музейных экскурсоводов как класс. А под занавес — создали свой собственный музей, говорящими экспонатами которого стали такие предметы, как доставшаяся от японской туристки и потерявшая всякую форму шоколадка; или перепавший от мужчины из Сочи маленький блокнот с одной единственной записью: «Пойти на…».

<Мужчина из Сочи:>

— Честно говоря, не помню, что я собирался записать. Может быть, «пойти на… выставку»? Что еще может быть — «на»?!

Между тем, экскурсовод «нового типа», прекрасный Михаил Клецкий из Ростова-на-Дону все четыре фестивальных дня, словно медиум, брал зрителя за руку и приводил в свой Театр Изобретений. Его проект «Человек Изобретающий» — это принципиально новый музейный жанр: посетитель — под руководством проводника — может изобрести, например, собственные духи. Или — на худой конец — помаду: посредством анфлеража. Значение этого слова Михаил Ефимович вам разъяснит, а заодно играючи расскажет о таких великих парфюмерных изобретениях, как «одофон» или «аромапоэзия». И это лишь одна из многих «постановок» его «театра».


По-настоящему заинтересовать творческой работой можно лишь тогда, когда человек понимает всю «кухню», а не получает знания в виде разжеванных истин — таков главный принцип, лежащий в основе проекта «Человек Изобретающий».

Наконец, проект Юлии Мацкевич, музей, соединивший в себе Литературу и Историю: «Страна Гайдарика». Это стилизованный Чердак из повести Аркадий Гайдара «Тимур и его команда», где можно представить себя летчиком или парашютистом, покрутить штурвал тревоги (помните такой?) или передать сигнал на крышу при помощи морзянки. Со стороны крыши расположены три мансардных окошка, открыть которые можно только сыграв в одну из трех предложенных игр. Это (1) перелет вместе с Валерием Чкаловым через Арктику, (2) ликвидация аварии на Кировском заводе, или (3) спасение с дрейфующей льдины героических папанинцев.


Прошедший игру получает зашифрованную букву, открывает окошко и обнаруживает внутри… живую историю. Фотографию человека, чье детство прошло в те самые, 30-е годы прошлого века, когда жил и творил Аркадий Гайдар. Надев наушники, можно немедленно услышать голос человека с фотографии, его рассказ о том, как всё было на самом деле. В крохотном ящичке, рядом с фотографией — свернутые в трубочку полоски коричневой бумаги с цитатами из Гайдара. «Никого не бойся. Всё в порядке. Никто тебя не тронет, ты находишься под нашей охраной и защитой». Узнали?

Цитату можно унести с собой — на память о «Стране Гайдарике». В которой можно в любой момент очутиться снова — достаточно раскрыть книжку замечательного детского писателя.

Я рассказал далеко не обо всем, что увидел и услышал в ходе минувшего Фестиваля. Конкурс «Меняющийся музей в меняющемся мире» продолжается. Фавориты нынешнего года были представлены в бойком перформативном действе под названием «Печа-Куча».


Назову некоторые. «Иосиф Гамель и Темная комната» (Волгоград); «Анковский пирог, или Секреты усадебной кухни» (Музей-усадьба Л.Н Толстого «Ясная Поляна», Тульская область); «Мир — текст — музей» (Самара); «Се вид Отечества, лубок» (Вологда); «Фонари Москвы» (Москва); «Дом со львом» (село Поповка, Хвалынский район, Саратовской область)…

Возможно, какие-то из этих проектов мы увидим воплощенными на фестивале «Музейный гид — 2013».

Петр Расулов. "Частный корреспондент"

Источник