«Грант – возможность сделать то, на что обычно не хватает времени»

 От скромного проекта по приведению в порядок коллекции старых негативов до поисков рецептов возрождения целых постиндустриальных территорий — пример того, как развивается проектная мысль в музеях, неоднократно побеждавших в конкурсе «Меняющийся музей в меняющемся мире». О том, как сотрудничество с Фондом меняет жизнь музея и города, рассказывает руководитель отдела музейного туризма Ивановского государственного историко-краеведческого музея им. Д.Г.Бурылина Денис Докучаев.

Первый грант, выигранный музеем, пошел на проект восстановления коллекции старых фотографий Иванова.

Да, это был проект «Позитивный негатив», автором которого была Ольга Анатольевна Чистякова, наш главный хранитель. В фонде кино -, фото-, фоноисточников находилась коллекция негативов на стекле  «Старое и новое Иваново» порядка 1500 единиц хранения. Большинство из них было без каких-либо подписей. В рамках проекта участникам удалось оцифровать коллекцию, установить места в городе, где были сделаны снимки, уточнить атрибуцию. На основе этого материала был подготовлен фильм, который показали на большом городском празднике. Был издан тираж открыток. Ивановцы смогли увидеть свой город таким, каким он был в 1920-30-е годы.

Это был ваш первый опыт получения гранта. Какие выводы вы сделали для себя и почему продолжили активно участвовать в конкурсах?

Это был интересный опыт для музея. Как признавались участники проекта, сперва было сложно: непонятно, что и как делать, и что должно получиться в итоге. Но, в общем и целом все удалось. Главное, сотрудники поняли, что этим стоит заниматься. Грант для музея – большое подспорье: он дает возможность заняться тем, на что обычно не хватает времени. Я имею в виду работу по введению в научный оборот коллекций музея и по их актуализации. Большинство проектов, получивших гранты программы «Меняющийся музей в меняющемся мире», подавались нами в номинации «Музейные исследования». Потому что мы уверены, что это действительно важная работа, возможность лишний раз поработать с музейными фондами и предъявить результаты широкой публике.  Обычная музейная текучка – отчетные и событийные выставки, заполнение научных карточек, прочая рутина не предполагает творчества. А без него очень легко забыть, зачем ты изначально пришел работать в музей.

Следующий проект «Я надеюсь, что это пригодится» получился более масштабным.

Действительно, идея проекта Дмитрия Орлова, заместителя директора музея по науке была связана с историей музея – загадочной и во многом трагической. Созданный в 1914 году, он существенно изменился к 1924 году, к моменту смерти своего основателя, Дмитрия Бурылина. Фактически сразу после Революции музей был национализирован, а основатель из уважения был оставлен лишь главным хранителем. После смерти многое изменилось. Во второй половине 1920-х годов  советская власть начала искать способы продавать историческое наследие, денег молодой республике не хватало. Что-то вывозилось за рубеж, что-то вообще признавалось немузейным. Эта волна прокатилась по всем музеям, не обошла стороной и нас. В начале 1930-х годов были созданы комиссии по выявлению немузейного наследия. Таковым была признана, например, масонская коллекция Бурылина, самая крупная в России и одна из лучших в мире: более тысячи артефактов. Эти предметы были объявлены «хламом», который нужно было уничтожить или продать. Коллекция какое-то время ожидала своего часа, пока ею не заинтересовались в Государственном Эрмитаже. В итоге предметы разошлись по разным музеям, большая часть попала в Эрмитаж, часть в Музей истории религий. Это не единственный пример. После Великой Отечественной войны античная коллекция была передана в Керчь, в крымские музеи. Проект «Я надеюсь, что это пригодится» заключался в том, что сотрудники музея как бы заново попытались собрать бурылинские сокровища, работали с этим наследием в разных музеях страны.  В некотором смысле, они попытались «переоткрыть коллекцию» расширить традиционные рамки музея до пределов всей страны.

Что стало итогом проекта?

Прежде всего, налаживание взаимодействия с коллегами из других музеев. Конкретным итогом стала монография, рассказывающая о том, где какие предметы находятся. Идея воссоздания коллекции была реализована через сайт – там был размещен ее виртуальный вариант.

В следующем проекте музей вышел за пределы своих стен: вы восстановили подземный переход, изначально соединявший жилой дом Бурылина и музейное здание.

Да, это был проект «Переход. Д.Г. Бурылин». Автор Галина Карева – заведующая музеем ивановского ситца. Два музея ныне в Иванове соединяет самый старый подземный переход в городе – он существует уже более 100 лет. Построенный в 1912 году, он долгое время был закрыт. В советский период там было и стрельбище, и помещения военкомата, все, что угодно. Сейчас удалось этот переход открыть. В нем теперь проходят выставки. В рамках проекта «Переход. Д.Г. Бурылин» участники попытались создать экспозицию-метафору пути от частной коллекции к публичному музею и метафору жизненного пути выдающегося человека. Получилось пространство, которое вызвало интерес аудитории. В этом году там заработала новая выставка в рамках проекта «Открытки со всего света».

И она стала следующим проектом, получившим грант.

Мы знали, что есть коллекция личной переписки Бурылина и членов его семьи – 145 почтовых открыток. Когда начали копать, стали понимать географию поездок Бурылина. Обнаружили, что во многом сам музей – результат путешествий. Весь мир был представлен в музее Бурылина – все цивилизации, регионы, страны, где он бывал. Это был большой мир в отдельном здании Иваново-Вознесенска. За счет переписки мы смогли все это показать. Мы расшифровали все открытки (а почерк Дмитрия Геннадьевича очень сложный – писал он далеко не каллиграфически). Все, включая присланные из деловых поездок, с загородного отдыха, европейских вояжей и, конечно, его знакового ближневосточного путешествия. Он совершил его в 1913 году, посетив Палестину и Египет (оттуда он привез знаменитую египетскую мумию, которая сейчас, правда, хранится в художественном музее). Таким образом, мы сделали акцент на эпистолярной культуре – культуре короткого письма. Договорились с Почтой России и поставили почтовый ящик, с помощью которого посетители могут отправить себе открытку. Сейчас из музея отправляется 50-70 открыток в месяц.

Последний ваш проект (грант 2015 года) еще более амбициозен. Он уже не про музей, а про способы обустройства бывших промышленных территорий в постиндустриальную эпоху.

«Проект Манчестер» как конференция и научное событие имеет давнюю историю – первая конференция состоялась в 2011 году, вторая – в 2013, потом благодаря поддержке фонда, в 2015. Практически биеннальный формат. Автор – Михаил Тимофеев, профессор кафедры философии Ивановского государственного университета. В этом году мы решили выйти за рамки просто научного события. Решили не просто поговорить с коллегами, а попытаться донести до горожан понимание того, что мы находимся уже фактически в постиндустриальном пространстве. Но для того, чтобы понять, что такое «постиндустриальное», нужно разобраться, что значит «индустриальное». Эту активность мы попытались создать на фестивале «Легкая индустриальная неделя». Это наш, пока маленький ответ тяжелой индустрии Урала. Как известно в Екатеринбурге проходит Уральская биеннале. У нас есть точки соприкосновения. Мы думаем сделать новый «Проект Манчестер» уже в следующем году, чтобы не пересекаться с коллегами с Урала. А можем быть задумать формат союза «Легкой и тяжелой индустрии»…

Что входило в программу недели?

Мы исходили из музейной составляющей. Хотели проиллюстрировать музейными коллекциями саму идею индустриальности. В Музее ивановского ситца удалось освободить три небольших помещения и показать экспозицию агитационного текстиля «100% Иваново». Этот проект был поддержан в качестве книги в рамках программы фонда «Первая публикация» в 2010. Нам также удалось вместе с Ивановским областным художественным музеем сделать выставку наиболее ярких художников-соцреалистов.  Это были работы ивановских художников Родионовых, местных классиков соцреализма, писавших ткачей и прядильщиц, работы Агеева по индустриальному ландшафту, многие другие. Всего порядка 20 полотен. Еще две выставки состоялись благодаря нашим партнерам – Галерее современного искусства «Шестой этаж» (фотографии современных производств, сделанные корреспондентами городской газеты «Рабочий край») и проект «Холст и масло» компании «Белорусский лен» (они выступили с идеей создания выставки «Человек в труде» - ивановские художники, в основном, современные, которые тоже иллюстрируют эту тему. Куратор Вячеслав Поюров).

Помимо выставок была и научная программа.

Собственно, научный формат был вписан в три дня. Первый день – сама конференция, во второй мы пригласили коллег из районных музеев, чтобы поговорить о том, как можно работать с индустриальным наследием. Это были мастер-классы пермских социологов Олега Лысенко и Оксаны Игнатьевой, которые на примерах пермских музеев пытались выяснить, каков облик человека, идущего в индустриальный музей. Как понять мотивацию этого человека? Что ему показать? Плюс был мастер-класс Татьяны Анатольевны Кругловой, профессора Уральского университета, участника второй Уральской биеннале, которая рассказывала об опыте научных проектов. Дмитрий Николаевич Замятин рассказывал о геокультурном брендинге и о том, как использовать индустриальный контекст, чтобы подчеркнуть уникальность места. В третий день участники конференции отправились в Вичугу на вотчину фабрикантов Коноваловых с тем, чтобы посмотреть на уникальные индустриальные территории. В том числе побывали на действующем текстильном производстве.

Кто составлял аудиторию конференции?

Это было интересно для тех, кто работает в бывших промышленных городах Ивановской области – Фурманове, Вичуге, Кинешме, Родниках. Там, где ситуация хуже, чем в Иванове. Кроме этого, были студенты-культурологи, а также люди, которые занимаюсь социокультурным проектированием в городской среде.

По вашему ощущению, вам удалось продвинуть идею, что культурное пространство тоже может быть прибыльным, и необязательно превращать фабрики в склады или торговые центры?

Это был первый шаг, и он вызвал большой интерес. Все региональные СМИ каждый день публиковали отчеты, показывали сюжеты. Общая интонация: это то, чего давно не хватало городу. Мы думаем о следующем фестивале, который заявим не как биеннале, а как, возможно, протобиеннале.  Здесь важна заинтересованность тех, кто с этой индустрией связан. Если удастся получить поддержку самих текстильщиков, которые пока еще есть в регионе, то мы могли бы сделать более масштабный фестиваль.

Вы лично участвовали в программах Фонда не только как автор проекта, но и как участник стажировки в США в рамках программы «Музейный десант». Какие впечатления?

В США другой подход к работе с аудиторией, которого нам явно не хватает. Мы пытаемся заманивать людей в музей. Там все просто: чтобы человек пришел в музей, нужно сделать, чтобы там было интересно. Нужны человеческие истории, и лишь иногда сама история (как наука и способ описания прошлого). Даже совсем маленькие музеи привлекают внимание своей аутентичностью, ненавязанностью. Здесь можно привести пример нью-йоркского музея Tenement, который занимается темой мигрантов. Фактически у ребят есть здание, кое-что из аутентичных вещей. Большинство предметов новоделы. Но есть истории. Реальные человеческие истории, судьбы мигрантов. Из рассказа понимаешь, что конкретные люди делали, как они могли думать, как поступать, как боролись за свою культурную традицию.  Сам принцип построения экспозиции иной. У нас в провинциальных музеях до сих пор обычно используется советская модель, предполагающая, что люди приходят в музей, чтобы получить реальные доказательства объективно существовавшей эпохи, которая явлена предметами. Вот есть предмет, есть человек, и есть справка об этом предмете — и не нужна никакая интерпретация, что в корне неправильно. Сейчас мы понимаем, что куда важнее мифы, легенды, все, что связано с этими предметами. То, что называется коммуникацией, и что в американских музеях научились выстраивать достаточно хорошо. Ну и, конечно, образовательные программы – это совершенно иной уровень. Нам пока очень далеко до этого, но какие-то идеи можно попробовать взять на вооружение уже сейчас.